5 апреля Святая Церковь совершает память преставления преподобного исповедника архимандрита Сергия (Сребрянского).

В Успенском храме Желтикова монастыря были отслужены утреня с полиелеем и вечерня с Литургией Преждеосвященных Даров.

---------------------------------------------------------------------------------------

Исповедник Сергий (в миру Митрофан Васильевич Сребрянский) родился 1 августа 1870 года в селе Трехсвятское Воронежского уезда Воронежской губернии. Окончил Воронежскую духовную семинарию, учился в Варшавском ветеринарном институте. 2 марта 1893 года он был хиротонисан во диакона ко Стефановской церкви Острогожского уезда, 20 марта 1896 года – во священника драгунского Татарского полка. С 1 сентября 1897 года отец Митрофан стал настоятелем Покровского храма 51-го драгунского Черниговского полка в городе Орёл. В 1904-1905 годах вместе с полком был на русско-японской войне. В 1908 году он стал настоятелем храма и духовником Марфо-Мариинской обители.

В 1919 году отец Митрофан принял монашеский постриг с именем Сергий и был возведён в сан архимандрита. После закрытия обители в 1925 году он уехал в село Владычня Тверской области, стал служить в местном храме. После закрытия храма архимандрит Сергий тайно продолжал служить, несмотря на запрет властей: надевал на рясу мирскую одежду и ходил по домам, тайно совершая требы. Неоднократно подвергался арестам и репрессиям со стороны властей за активную религиозную и проповедническую деятельность.

Скончался архимандрит Сергий 6 апреля 1948 года в селе Владычня. Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Из военного дневника отца Митрофана Сребрянского

«Готова церковь; я поставил престол, облачил его, устроил жертвенник. Как благ, бесконечно благ Господь! По Его милости все способствовало нашему молитвенному торжеству: погода прямо-таки чудная, правда, прохладно немного, но солнышко ярко светило и было полнейшее безветрие. Пред началом службы раздалось близко несколько сильных залпов. Подполковник Чайковский послал узнать, не рвутся ли это снаряды. Нет, оказалось, стреляли наши осадные орудия, а японские «шимозы» не долетали. Собрались эскадроны, и около 10 часов утра святая Литургия началась…

Служба прошла замечательно хорошо, особенно пение. В этих эскадронах самые главные певцы наши, и хотя у них теперь ни нот нет, ни спевок не бывает, однако они так складно и вдохновенно пели, что, казалось, ангелы спустились к нам и свое небесное пение соединили с нашим земным, и вышла такая гармония, что слезы невольно исторгались. Быть может, это мне только так казалось? Но нет, посмотрели бы вы, как во время «Херувимской», «Тебе поем», «Отче наш» без всякого приказания все становились на колени прямо в пыль, как усердно клали поклоны, молились!

Нет, эту небесную радость чувствовали все! Вместо концерта пели: «Душе моя, душе моя, возстани, что спиши? Конец приближается и имаши смутитися. Воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняяй!»

И всегда до слез трогает эта дивная песнь, а теперь, на войне, когда для многих из нас, здесь молящихся, конец действительно, может быть, весьма близок, она особенно благовременна.»

 

«В доброй половине современные люди погрузились в новое язычество, можно сказать худшее прежнего, так как стали лицемерны. Древние язычники откровенно обоготворяли свои страсти и разные силы природы, а нынешние, лицемерно прикрываясь христианством и цивилизацией, творят то же, что язычники Содома и Гоморры: та же жестокость, то же не милосердие, тот же разврат. Жизнь стала ненормальна и плодом этой ненормальности явилась масса страданий физических и душевных…»

 

«Звонят ко всенощной, к молитве сладостной, вхожу в храм… Полумрак, мерцают лампады, чувствуется запах ладана, веяние чего-то неземного, вечного, чистого и сладостного, все замерло… Чувствуется присутствие великой творческой силы, всемогущей, премудрой, благой, которая вот-вот сейчас вспыхнет и начнет творить… Трепетно жду… Когда же окончится это таинственной безмолвие и раздастся могучий Божий голос: «Да будет вселенная и жизнь в ней!» Вдруг слышу: «Восстаните. Господи, благослови» «Слава Святей…» Непосредственно за сим поется псалом «Благослови, душе моя, Господа», которым псалмопевец Давид изображает творение мира… Что скажу я, ничтожный, о чувствах наполнявших мою душу в это время? … Мне было радостно невыразимо на душе, когда я видел, ощущал, переживал это единение Бога и человека, Бога и всего мира с его животными, птицами, рыбами, растениями, цветами».

 

«Плохих людей нет, есть люди, за которых особенно нужно молиться».

 архимандрит Сергий (Сребрянский)